Шашки и шахматы в «карантине», были сделаны из хлеба, чёрные из чёрного хлеба, а белые из белого, карты делали из картонок, но за карты «менты» наказывали жёстко, если влетишь с картами, то карцер тебе обеспечен без базара. В карцере к счастью, мне бывать не приходилось, но по рассказам мужиков, в карцере хорошего мало, а точнее, хорошего там нет вообще. Карцер это холодная камера, кровать откидная, ночью на ней спишь, а днём «дубак» её закрывает, и заключённый целый день сидит на холодном, цементном полу. Кормят там через день, один день дают кусок хлеба и чашку с кипячённой водой, а на другой день просто чашку с водой. По закону, держать заключённых в карцере разрешается не более пятнадцати суток.

В карантине публика разнообразная, здесь сидят и рецидивисты, и те, кто по первой ходке, сразу не поймёшь, кто есть кто. Те кто был на строгом и выше, они мужики спокойные и стараются особо не выделятся без надобности, хотя от их взора не ускользает ничего, что творится в хате(камере). Был такой случай:

У моего земляка, звали его Марка, пропал кисет(тряпочный мешочек) с табаком, и он объявил это хате.

Поднялся мужик, которого до этого случая ни кто не замечал, так себе, мужик как мужик, каких навалом в «хатах». Он вышел на середину камеры, и попросил всех сесть на нары и смотреть ему в глаза. Все сразу почувствовали, что это не простой мужик, а битый каторжанин, который имеет определённый авторитет в преступном мире, и ему не в первой разводить такие дела. При этом народу в хате было около шестидесяти человек. Как я позже узнал, фамилия этого мужика была Суворов. Он стал медленно идти вдоль нар, заглядывая каждому в глаза, Суворов не спеша и убедительно «грузил» всех базаром, он говорил примерно так:

— Да, я понимаю, что это такое, когда нет курьева. Курить конечно же охота и бывает момент, когда совсем уже не в моготу, и человек по запарке берёт не спросивши. В этом нет ничего страшного и пусть тот, кто взял курёху, признается прямо сейчас, и ему будет «скачуха». Кто из нас не понимает, как тяжело на тюрьме без курёхи, здесь все мужики свои, и поймут если что… — и в таком вот духе дальше.