— Дети, — сказал задумчиво Сократ, — это наше продолжение. И долг настоящего отца их любить и сделать их детство счастливым.

Я сказал, что совершенно согласен с такою постановкой вопроса.

— Дети должны учиться, а не бить баклуши, — продолжил он.

Я и тут выразил самое живейшее одобрение этому тезису. И самое искреннее.

— Но дело в том, что мой старший сын в последние годы практически не посещал школу: то война, то переезды, то одно, то другое. В общем, было не до образования. Мальчик должен учиться сейчас в седьмом классе, а он — ничего не знает, ничего не понимает. По-русски говорить кое-как может, а писать и читать — ты сам увидишь, и ахнешь! Я не могу его отправить из-за этого в нормальную школу — дети его там засмеют! Освистают!! Честное слово тебе говорю: они его там камнями закидают!!! И правильно сделают!!!!

Картина вырисовывалась со следующим сюжетом: срочно нужен специалист по русскому языку. О возврате на Кавказ речи теперь уже быть НЕ может: с грузинами — поругался, с абхазами — поругался, с тамошними армянами — почему-то тоже поругался! А тут ещё: война-война-война! И эти сплошные президенты: Ардзинба, Гамсахурдия, Шеварднадзе! Не поймёшь — кому служить, кому НЕ служить; кто из них хороший, кто плохой, в какую армию стрелять, от какой армии убегать!.. Вот мы и решили: да ну их всех к чёрту! Просто нам хочется красивой, хорошей жизни. В общем, вся наша дальнейшая судьба будет отныне связана только с Россией, а куда же, скажи, пожалуйста, можно будет пробиться в ней, если не знать её языка? А мои дети — НЕ знают!

Совершенно искренне я счёл и это рассуждение вполне разумным.

Сократ, видимо, ожидал от меня какой-то другой реакции — то ли непонимания, то ли враждебности.

И не дождался.

Он внимательно всмотрелся мне в глаза и, должно быть, остался чем-то доволен.

— А что ты ещё мог бы преподавать, кроме русского языка и литературы?