В мае жена вернулась из Лиона, привезла какие-то газеты и сказала, что слышала что-то о Бунине: то ли болен, то ли куда-то уехал. Более вразумительного она ничего сказать не могла. Я бросился к газетам. Увы, жена, по своему невежеству, купила совершенно похабную желтую прессу. Кроме гороскопов, входивших в моду, читать там было нечего. О Бунине, во всяком случае, эти бездельники не напечатали ни строки. Для чего годятся такие издания, бурчал я.

Оказывается, они годились для костров, которые я распаливал то и дело, чтобы сжечь мусор, накопившийся в нашей убогой пристройке. В дальнем конце сада я сидел на корточках перед кучей ненужной рухляди и шпиговал ее газетными катанками. По инерции, чисто машинально, я пробегал несколько строк, потом с хрустящим звуком медленно рвал эти чудеса полиграфии на длинные портянки, сминал их в ладони… Вдруг я приостановил свое занятие: на последней полосе одной из бульварных газетенок я обнаружил сравнительный гороскоп Ленина и Сталина. Там много чего было написано, но самыми интересными мне показались обыкновенные даты: 1870 — год рождения Владимира Ульянова, 1953 — год смерти Иосифа Джугашвили. Как это раньше мне не приходило в голову! Ведь это была подсказка: Иван Бунин, появившийся на этот свет следом за первым, должен был покинуть его вместе с уходом второго. Закрыть за эпохой двери! Теперь я был уверен, что вовремя написал свою повесть.

Оставалось ждать. Я полагал, не более полугода. На такой срок он опоздал в рождении, значит, если считать с марта… Я ошибся на два месяца. В ноябре пришло известие о его смерти.