Рафа Цыбин все еще возился на лужайке, копаясь в моторе своего трейлера. Но сколько Нонна ни оглядывалась, рыжеволосой девчушки нигде не было видно.

Выстрелы, на этот раз их было три, прогремели один за другим. Стреляли из зарослей кустов, в ста метрах от того места, где на лужайке копошился Цыбин. Одна из пуль пробила ветровое стекло. Две другие, оцарапав Нонне подбородок, - с визгом унеслись сквозь открытое в машине заднее окошко.

Боря Абоев скорчился в три погибели, стараясь вжаться в сиденье как можно глубже.

- Поехали, ради Бога!

Остановив машину, Нонна выскочила наружу и разрядила свой "Макаров" в заросли, откуда, как ему показалось, донеслись выстрелы. Впрочем, она и сама понимала, что все это - пустая затея. Все равно что палить в небо, тем более что она и сама не успела заметить, откуда прогремели выстрелы.

Все было тихо. Не шевельнулась ни одна ветка.

Нонна поспешно перезарядила "Макаров", бросила взгляд в сторону зарослей. Их темно-зеленая громада безмолвно высилась перед ней.., ни звука, ни шороха, а дальше почти на 25 метров между дорогой и лесом чернело озеро из мазута, и снова тянулись заросли. Только круглому идиоту могло бы взбрести в голову сунуться туда почти в полной темноте. Это могло означать почти неминуемую смерть, и Нонна отчетливо это понимала.

Она нагнулась и подобрала пулю, проделавшую дырку в ветровом стекле. Покатав ее на ладони и прикинув на глазок вес, она решил, что, скорее всего, стреляли из винтовки калибра 7,62 мм. Сам по себе этот факт ни о чем не говорил. В их краях таких винтовок пруд пруди.

На лице Абоева появилась кривая усмешка.

- А кто-то, видно, крепко тебя не любит, девочка, - мрачно пошутил он.

Нонна вытерла мокрое от пота лицо рукавом рубашки. Да, угрюмо подумала она, скорее всего, старик прав. Кто-то явно хочет ее прикончить. Очень хочет, судя по всему. Причем как можно скорее.