- Сегодня после полудня. Часа в два, по-моему.

- А когда вы приехали, не заметили, был ли кто-нибудь поблизости от дома?

- Нет.

- Но вы все время были в трейлере, да? Скажем, до семи тридцати.

- Я была. А Рафа копался в двигателе.

- Скажите, вы, случайно, не слышали в это время выстрелы?

- Да. По-моему, стреляли несколько раз. Как раз после того, как мимо нашей лужайки проехала машина. В ней сидело двое людей.

- А Рафа тоже их слышал?

- Наверное.

- А позже, когда он пришел, он ничего об этом не говорил?

- Нет, ничего. - Элла покачала головой. - Но как раз перед тем, как он пришел, мне показалось, что он с кем-то разговаривает. А почему вы спрашиваете? Он что-нибудь натворил?

- Нет, нет, ничего, - успокоила ее Нонна. - Но мне бы хотелось с ним потолковать. Конечно, после того, как он проспится. Вполне возможно, ему известно нечто такое, что мне необходимо знать.

Она миновала прогалину в густых зарослях кустов, которую запомнила еще накануне, - именно отсюда, по ее мнению, и прогремели выстрелы, - и свернула на засаженную редкими деревцами дорожку, которая прежде вела к дому. Вдалеке виднелись очертания трейлера. Свет в нем не горел.

- Я помогу тебе втащить его внутрь.

На лице девушки было написано полное равнодушие.

- Да уж, без вашей помощи тут не обойтись. А по мне, так оставить бы его валяться где угодно. Ладно, погодите. Схожу за фонарем и посвечу вам.

Она исчезла. Нонна сидела, лениво отмахиваясь от жужжавших москитов, пока не заметила мелькнувший в окне свет керосиновой лампы. Дверь трейлера распахнулась, желтоватый прямоугольник лег на траву. Она со вздохом вытащила из машины обмякшее тело Цыбина и поволокла его к трейлеру.

Элла принялась извиняться:

- У нас была лампа получше, но как-то Цыбин нализался сильнее, чем всегда, да и расколотил ее. Счастье еще, что не начался пожар! - Она приоткрыла пошире дверь и кивком указала в дальний конец трейлера. - Вон туда. Там он обычно спит.