Свет еще не включили, и в купе у меня было темно. Читать нельзя, оставалось только глядеть в окно или же коротать время, разговаривая с попутчицей - пожилой украинкой, похожей на Нонну Мордюкову и еще на кого-то - кого я не могла вспомнить. Та всю дорогу рассказывала, как хорошо им было при коммунистах и очень эмоционально настаивала на том, что Кравчука, Кучму и Горбачева нужно повесить на одном фонарном столбе.

Помню украинских таможенников. Двое здоровенных парней с повязками угрюмо ходили по вагонам, допрашивая пассажиров - везет ли кто доллары. Долларов ни у кого не оказалось. Таможенники шарили по тюкам и чемоданам ища к чему бы придраться, но в этот момент поезд тронулся. Один из них, выйдя в тамбур, меланхолично сдернул стоп-кран, после чего оба поспрыгивали на насыпь.

Еще помню брестский вокзал. Здесь было немноголюдно, чуть чище, чем в Краснодаре. Какая-то бабушка в углу торговала семечками. Два солдата в новеньких, только что снятых с новобранцев, шинелях курили, дожидаясь своего поезда. Хотелось есть, но несвежие пирожки и мятые пирожные в вокзальном буфете продавались только за "зайчики".

Последнее, что я запомнила здесь: пьяный таможенник, осматривавший мой багаж. Он не стал особенно ковыряться. Дыхнув мне в лицо перегаром, принял на веру, что ничего запрещенного я не везу.

А потом была Польша. На варшавском вокзале задерживаться не хотелось. Еще в Бресте мне рассказали, что здесь полно бандитов - русских, украинских, белорусских, чеченских. Поляков они не трогают - охотятся за соотечественниками.

Варшава - полурусский город. Родную речь тут слышишь на каждом шагу, и почти все поляки понимают по-русски. Здесь чище, чем в России, ухоженней. Улицы и дома имеют более европейский вид. В магазинах - совсем, как в России до революции, говорят "добрый день" и "что вам угодно?" Глядя на эти аккуратные домики в западно-европейском стиле, я не могла понять - зачем это поляки куда-то еще и уезжают...