– Ну, а ты как? – Он дружески глянул на меня.

– Я как? Да пока никак… – промямлил я.

– Поможем! – бодро проговорил лысый и, что-то шепнув чубатому на ухо, вышел. Тот с ненавистью поглядел ему вслед и прошептал:

– Сталинист херов! Хочет пресс-хату тебе прописать!

– А… что это такое… пресс-хата? – пролепетал я.

– Да примерно то же самое… что просто пресс! – Он жалостливо глядел на меня, словно прикидывая: выдержу ли?

– Ну ничего… я все тебе сделаю, – шепнул он тихо настолько, что мне как бы и померещилось.

Что – все? Все для пресс-хаты? С этим вроде бы и лысый справляется?.. Расспрашивать было неудобно.

– Уведите заключенного! – подняв трубку, вдруг рявкнул он.

Приученный уже к шепоту, я вздрогнул.

Полуголый тип с татуировкой “Гера” явно теперь проявлял ко мне интерес: видно, проинструктирован.

– Ни за что взяли? Понятно! – абсолютно издевательски повторял он.

Стукнула, откинувшись, дверь, и вошел еще один – ничуть не лучшая харя… “Не лучшая харя” – это я запомню. Надо запомнить!

Какая-то просто болдинская осень в тюрьме!

– Шо… этот? Тю! – проговорил вошедший разочарованно, увидев меня.

– Ничего… меньше работы, – усмехнулся Гера.

– Наверх давай… оттуда падать будешь! – скомандовал вошедший.

Я покорно полез. Ну что ж… если хочет Бог, чтоб я пострадал по политическим мотивам, – пострадаю по политическим… Хотя логику

Его отказываюсь понимать! Почему-то вместо радости – всякие гадости! Ну хорошо. Как надо падать?

Две пары добрых глаз всплыли у койки.

– Нам велено тебе кости переломать, – проговорил ласково Гера. -

Но ты нравишься нам… Мы по-другому сделаем.

Как?

– Полотенчиком обвяжем тебя, – прошептал он. – Видок будет что надо… зато кости целы.

Что-то все тут перешли на шепот.

– …Полотенчиком? – обрадовался я неизвестно чему.

– Полотенчиком! – ласково подтвердил Гера.