Утром досталось Мурру — весь рулон туалетной бумаги оказался размотан и на полу. Тыкали бедолагу по очереди мордой. Осмотрела бумагу — следов когтей нигде не было. Странно, как он так ухитрился размотать, нигде не зацепив. Вот ведь зараза мохнатая. Лешка пошел делать уроки. Я отправилась к себе. Задумалась. Достала бумажник с деньгами на три месяца. В двух отделениях денег не было. В третьем лежали мокрые слипшиеся между собой купюры. Деньги с репетиторства лежали на месте. Внутри все похолодело. Постучала Леше. Попросила зайти в гостиную. Зашел. Где деньги? — Какие деньги? — Не прикидывайся и не смотри наивными глазами. Нам не на что жить. Мне доставать и одалживать негде. — Я не понимаю… Смотреть руки у человека, вернувшегося из больницы, бессмысленно — вены исколоты. Слушай, я не буду ругаться. Объясни толком, что случилось? Ты познакомился с наркоманами? — Лешка стал смотреть на меня с опаской. — Мама, что с тобой? — Хорошо, дай слово, что ты денег не брал. — Не брал. — Честное слово? — Честное слово. — Поклянись памятью папы. — Ма, ты чего? Ну клянусь. — Тогда кто? — Не знаю. — Кто-нибудь вчера ко мне заходил? — Водопроводчик. — Он при мне был все время. А ребята? — Нет, никто, ты же дверь теперь запираешь… Позвонила Рюму, рассказала, что происходит. Это очень-очень интересно. Я думаю, у кого-то из вас лунатизм, а второй находится под сильным его влиянием.