Внутри здания больницы картина была обратная: две дюжины здоровых баб и мужиков разного возраста в белых халатах, бестолково метались по коридорам и палатам, фальшиво изображая волнение и заинтересованность. В ординаторской сидел гражданин в форме, и писал со слов старух-сестер и санитарок: «Ваши же привезли, как всех бездоку’ментных, "вроде труп", говорили.., головушка почти впополам, мо’зги серенькие. Поболе полгода без сознания пролежал, так только - «туманился» чего-то.., вроде хороший парнек, симпатишный, и белый как ангел.., косточки-то посрослись, а вот в сознание не приходил.., вчера, как мертвый лежал, я ему сама капельницу ставила.., утром зашла, судно поменять, а койка пустая, и никто не видал.., а на вид и не жилец он был зовсем... И запишите: одеяло он, паскуда, спер - ведь с моей зарплаты за это вонючее тряпье, как за новое повычтут...»
* * *
Граф, в килте из больничного одеяла, шел. Довольно наезженная песчаная лесная дорога приятно грела ступни, над головой радостью пульсировало солнце, живые деревья аплодировали ему молодой, еще не запыленной листвой... Шел он очень медленно -атрофировавшиеся мышцы слушались с трудом, ноги то и дело подгибались, через каждые метров пятьдесят он садился или ложился на несколько минут в траву. Когда он присел за сваренной из нержавейки надписью "Лесная больница N5", мимо него протарахтел ментовоз. Граф не хотел, чтоб его зацепили, и решил дальше пробираться лесом.
Чтоб сподручней было идти, он подобрал две сухие палки и, помогая ими себе, как лыжник, углубился в лес. Он не знал где он, не знал как сюда попал и почему. Он смутно представлял себе кто он, и как вообще появился на свет, но он точно Знал, зачем он. Правая нога неприятно ныла, болело что-то внутри, глаза слезились от яркого света, мутило, но все существо наполнял восторг.