Деньги платили хорошие, хлопоты были почти нулевые, но одно неудобство давило: приходилось восемь часов торчать без толку в конторе – хоть анекдоты трави, хоть в карты играй, и все это в черном костюме, черном галстуке и туфлях по моде. Получалось некомфортно, вроде прислуги в барском доме.

Да вались оно все! В конце концов перешел на сдельщину. Денег выходило втрое меньше, зато в конторе появлялся только по вызову. Да и много ли надо одному, даже с учетом время от времени возникающих баб. Рестораны он не любил, а ресторанных баб еще меньше.

Как-то встретил бывшую одноклассницу, лет двадцать не виделись. Обнялись, посидели на лавочке в убогом сквере. Она от кого-то слышала про его семейные дела, стала утешать, убеждала, что он сильный и нельзя опускаться. Тимур искренне удивился: он и понятия не имел, что опускается. Жил хорошо, куда уж лучше: ел вдоволь, пил по желанию, баб водил, когда хотелось. Отдыхал. И чем дольше отдыхал, тем больше ему это занятие нравилось. Собственно, это и была жизнь, в отличие от работы, прошлой и нынешней. И он жил, как нравилось, жил для себя, а не для, например, бывшей одноклассницы, которая считала, что он опускается. Всегда бы так опускаться!

Изредка возникала потребность в деньгах, и тогда он шел взыскивать долги. Это была неприятная процедура – но где найти приятный способ добывания денег? Должна ему была родина, много должна. А кто конкретно обязан произвести очередную выплату, Тимуру приходилось всякий раз решать заново. Взыскивать долги всегда безрадостно. Но ситуацию облегчала возможность выбора.

Вот и сейчас надо было выбрать.

Переулки центра для поисков были удобны. Узкие, угластые, с ухоженными особнячками, проходными двориками и дорогими вывесками ресторанчиков, бутиков и неброских контор, которые тем не менее могли себе позволить покупку или аренду пристанища на самом дорогом пятачке Европы, между двумя посольствами и каким-нибудь фитнес-центром, способным озадачить ценами даже олигарха средней руки.