Малый движением бровей показал: да, не такой.

– Я ведь не бандит, – объяснил Тимур, – я хотел долг получить, и все.

Растерянный босс ждал следующей фразы, но не дождался.

– А много я должен? – спросил он.

Чуть поколебавшись, Тимур произнес:

– Я думаю, приблизительно штуку. Хотя лучше две.

– Ладно, – кивнул тот, – это по-божески. Долги надо отдавать.

В голосе было облегчение – видно, ждал худшего.

Он сунул правую руку во внутренний карман пиджака и, развернувшись к Тимуру, достал бумажник, очень медленно, чтобы Тимур увидел и понял, что это именно бумажник, а не, допустим, пистолет. Вытащил пачку зеленых и отсчитал двадцать сотенных. После чего спросил:

– А этого хватит?

– Нормально, – успокоил Тимур.

– Вопрос можно?

– Ради Бога.

– А кому я должен?

– Мне, – сказал Тимур, – только мне. И больше никому, полный расчет.

Он вылез из джипа, на всякий случай, однако, придержав дверь. Но у молодого босса не было даже намека на агрессию. Он спросил, показав глазами на водителя:

– А с ним что?

– Нормально, – махнул кистью Тимур, – спит. Минут через двадцать оклемается. Только не тревожьте, не то рвота начнется. А через двадцать минут не вспомнит ничего.

Молодой босс ему понравился: умный, спокойный, легко принявший неизбежное. Хороший должник. Не виновен? Этот, наверное, не виновен. Но должник, даже хороший, обязан платить.

Перед тем, как захлопнуть дверцу богатого джипа, Тимур все же обернулся и резанул молодого босса коротким, неожиданно холодным взглядом. Для его же пользы – чтобы напоследок не сделал глупость. Глупости не нужны.

* * *

Буратина дома навела марафет: помыла полы, разбросанные тряпки сложила в стопочку, куртку повесила в шкаф. Хлеб порезала и подсушила на сковородке, он вкусно пах маслом и горчицей.

– Чего это ты? – удивился Тимур.