– Как зачем? Тебе же хорошо?

– То мне.

– Ну, и слава Богу. Тебе хорошо, значит, и мне хорошо. Хоть на что-то пригодилась. Женщина должна на что-то годиться, вот я и пригодилась.

– Сестра милосердия?

Она засмеялась:

– А ты молодец! Хоть и дурак, а прямо в точку.

Прикалывается? А черт ее знает!

Спрашивать дальше было бы совсем глупо. Трахнул молоденькую девчонку, и еще допытывать что и почему…

– Есть небось хочешь? – спросил он.

– Умеренно. А ты?

– Тоже умеренно.

Не одеваясь, она прошла на кухню, пошуршала пакетами в холодильнике. На яичницу с колбасой хватило.

– Ты чего, не работаешь? – спросила она.

– Не, – вдаваться в подробности он не стал, – у меня что-то вроде пенсии.

– Везет же! – позавидовала девчонка. – Военный, что ли?

– Частично… А ты?

– Неделя, как уволилась. Точнее, выгнали.

– За что?

– За дело. Три дня прогуляла. Начальница только что морду не набила, и на том спасибо.

– А где работала? – спросил он с надеждой хоть что-то понять. Ответ, однако, не принес ясности:

– В клинике, палатной сестрой. Хотя какая я сестра, смех один. То ли нянька, то ли поломойка. Просто титул дали, чтобы обидно не было.

Попили чаю с лимоном и шоколадками – шоколад Тимур, для смеху, любил. Девчонка помыла посуду, разложила тарелки в сушку. И это обыденное действо опять повергло его в тяжкое недоумение.

Бред какой-то! Что происходит? Девчонка на улице сама прикадрилась. В койку легла, зачем – хрен ее знает. Яичницу зажарила. Теперь вот посуду моет. Бред! Что, зачем, почему?

Когда-то его учили все понимать. Хорошо учили. Выучился. Понимал. И это понимание спасало в разных ситуациях, где иначе бы не выжил. А девчонку понять не может. Хоть бы трусики надела!

Трусики она надела. Потом спросила:

– Чего делать будем?

– А ты чего хотела бы?