— А я все равно стала бы искать, — помяв большую грудь в области сердца, сказала Конычева. — Нашла бы — ну и прекрасно, не нашла — и черт с ним. Тут дело в возможности. Что сидеть-то, как курицы мокрохвостые, надоело ведь уже. Сколько можно?.. Никаких, по сути, серьезных шансов, и все меньше их, меньше… Да хоть однажды в какой-то омут забуриться, — так сказать, напоследок.

— Ты всегда была авантюристкой! Взять и вот так вот шлепать неизвестно куда, неизвестно зачем… что за прихоти!

— Ну устрой мне тогда, устрой знакомство с ним, — умоляет подруга. — Он хоть симпатичный?

— Мне кажется, не весьма…

— И черт с ним, пускай будет урод! Урод?

— Не сказать, чтобы урод. Да больно он был мне нужен!

— Значит, договорились: ты его ко мне приводишь.

— Ага, так и разбежалась. Где я тебе его возьму? И как я должна к нему подойти? И вообще…

— Твои вопросы! Не сделаешь — не получишь кроссовок. А на рынке они тебе встанут — сама знаешь… Не жалко денег?

Денег Мелите жалко. Дело в том, что некий торговец, разделяющий идеи партии бывшего второго Лизолиного мужа, согласился сбыть ему несколько пар по оптовой цене — на благо общего дела. Партбосс полностью в Лизкиных руках: он до сих пор надеется на возвращение к ней. Но она непреклонна, и не прощает мужчинам проступков и слабостей.

— Ладно, — вяло сдается Набуркина. — Считай, что твоя взяла, чего уж там…

КЛЫЧ И БОГДАН — СЛАВНЫЕ, ГОРЯЧИЕ ПОТЕРЯЕВСКИЕ ПАРНИ

Думал ли Валичка о том, куда он денется со своим кладом в случае его успешного нахождения? Вернее, с теми процентами, что выделит ему родная держава? По кинофильмам он примерно представлял себе, какие бывают найденные сокровища: в небольших ларцах, или кованых сундучках, внавал жемчужные ожерелья, звездочками светятся драгоценные камни, — и все это теряется, меркнет в россыпях золотых монет.