Самое нормальное, казалось, дело — ехать за рубеж и зажить там благополучной цивилизованной жизнью; и эта идея тоже почему-то пугала Валичку. То она ассоциировалась с немотой (попробуй постигнуть язык, когда уже немолод!), то с унижением, то с патриотизмом, то с ослом на фотокарточке, то, если хотелось куда-то — почему-то неизменно в Арабские Эмираты. Там все богаты, там он будет равный среди равных! А ослы… ну что ослы! В конце концов, представители животного мира, больше ничего. Но там же наверняка потребуют, чтобы принял магометанство, — а при мысли о том, что тому сопутствует тяжкая процедура обрезания — Валичка цепенел, морозно стягивало кожу за ушами.

Однако — частило сердце, глаза щурились, и толстое лицо пунцовело, когда Валичка думал о кладе, ждущем его в неизвестной Потеряевке. Азарт сжигал его, нетерпение росло, и он порою совершал, наперекор натуре, глупые, непродуманные поступки. Зачем, спрашивается, было тащиться в нотариальную контору, толковать записной дуре про клад и про Потеряевку. Утратил, утратил контроль, Постников-господин. Но что же делать, когда распирает жажда деятельности, и хоть так, хоть по-другому, а хочется поведать кому-нибудь о новых делах. На службе перегорали цветные лампочки в макетах, портились огнетушители, отсыревали взрывпакеты в действующих диорамах. Валичке было не до того. Половину рабочего дня он проводил в сладостных мечтах, половину — в хлопотах об отпуске. Ну, и не тратил зря свободного времени: узнал, где располагается Потеряевка, когда ходят туда автобусы, и однажды даже проехался в выходной мимо большого, лежащего сбоку от ведущей в райцентр дороги села.