– Где тут женская одежда, секция нижнего белья?

Все обернулись в мою сторону, некоторые из любопытствующих подошли взглянуть на меня поближе. Ничего особенного не увидели. Я жалобно повторил вопрос. Одна из сеньорит с совиным личиком, оторвавшись от телефонной трубки, бросила мне раздраженно, одним углом рта:

– Третий этаж, налево.

Наши взгляды встретились. Красота этой совы была опасна, как лабиринт, как блеск топора. Белые руки чудодействовали над алтарем с номерами, дисками и бормочущими голосами.

Когда я добрался до нужного стенда, ко мне подошла девчушка-продавщица.

– Дайте мне Питер Пэн

– Для вас?

– Нет. Для губ.

Я вынул липкий рот из ведра.

– Для губ? Теперь так модно?

– Лучше дайте для них «brassiere»

– «Brassiere»? И все это завернуть?

После неуловимо воздушных манипуляций продавщица подала мне шелковый сверток. Внизу, как я и предполагал, телефонистка была задушена черными проводами своих извергов-аппаратов. На улице бронзовая раса впечатывала свой след в толщу разбитых тротуаров, в стареющий на глазах массивный медальон, инкрустированный драгоценными камнями и всякой всячиной.

– Ключ от 1519, пожалуйста.

– Возьмите. Почему мой красавчик сегодня мрачнее тучи?

Ее скучающая лень не вязалась с настороженным взглядом бегуна на старте. Нет, это не было усталым оцепенением мексиканцев, расслабленностью отдыха, – глаза выдавали скрытое напряжение бесконечного ожидания, затаенную страсть, которая вспыхнет и обуглит, если дать ей волю.

– Прибереги свои нежности, сестричка.

Я поднялся по лестнице к своему номеру, к комнате 1519. В тот час мне было, кажется, море по колено. Я готов был куражиться и дальше.