– Оля, тебя похитили маленькой девочкой и восемь лет держали узницей в подвале.
Вы идиоты! – Она не смогла сдержаться. – Вы сумасшедшие! – Санитары крепко прижимали ее к кровати. – Больные! И я никакая не Оля! Дайте мне мобильный, я позвоню папе! Отпустите меня!
Снова боль ремней на ее теле, колбочки на колесиках, игла в вену.
Жизнь, в сущности, не такая плохая. Только если о ней не думать. А за секунду до того, как заснуть, вообще можно почувствовать себя абсолютно счастливой.
4
Через несколько минут мама девушки села в другой автобус. И с ней все, кто еще был на остановке.
Все, кроме Оли.
Ей почему-то хотелось пойти за этой женщиной, стоять рядом с ней. Может быть, держать ее за руку.
Может быть, она привела бы ее к маме.
Но в автобус она не села. Она просто побежала за ним. Недолго. Не потому, что она сдалась. Просто автобус был быстрее.
Она шла по тротуару и улыбалась. Улыбаться уже давно вошло у нее в привычку. Причем чем хуже она себя чувствовала, тем шире улыбалась.
Она шла так довольно долго.
В какое-то время ей это понравилось.
Никогда раньше она не шла по городу вот так вот – одна, куда хочет. Сколько хочет. Они, конечно, ходили с Дедушкой. Иногда. Поздно вечером, когда темно. Он крепко держал ее за руку. А она делала умоляющие глаза, когда они встречали кого-нибудь на пути. Она надеялась, что по глазам люди поймут, что она в беде, и бросятся ей на помощь.
Но люди никогда ничего не понимают по глазам.
Когда стало совсем темно, захотелось есть. Захотелось сидеть на мягком диване, есть сухарики и слушать радио «Шансон». А Дедушка бы ругался и просил сменить канал. А она бы все равно слушала «Шансон».