Ночка моя, бедняжка, мычит, мечется между ними. А они и внимания не обращают, дуют себе напролом.

А тут еще, как нарочно, пулемет затрещал из-за реки. Так уж тут и сам Соколовский не выдержал. Стегнул коня, крикнул: "За мной!" - и вперед ходу.

И мы с моей Ночкой тоже бежать припустили. Только мы не вперед, а - в кусты.

ДО СВИДАНИЯ, НОЧКА!

Я думаю:

"Откуда же пушки взялись? Ведь не было! Ни одной не было".

И вдруг мне как будто подсказал кто-то:

"Так это же папа! Папина дивизия подошла!"

У меня даже голова закружилась, как только я подумала об этом.

"Ну, конечно же, - думаю, - папина дивизия в город пришла. Потому и плотину, наверно, не взрывали. Теперь их там много, теперь им бояться нечего... Теперь уж небось бандитам не поздоровится..."

И вдруг я вспомнила, что ведь бандиты уходят, что ведь я сама увела их подальше от города...

Меня будто крапивой стегнули...

"Что же я наделала? Дура! Ведь их потом не найдешь. Ведь они если в лес уйдут, их полгода потом ловить придется!"

А уж из города, вижу, и стрелять перестали. Думают, наверно: ушли бандиты...

"Как же, - думаю, - их задержать? Что бы такое придумать?"

И придумала все-таки.

- А ну, - говорю, - Ноченька, до свидания, беги-ка ты домой одна.

Подхлестнула ее хворостинкой, а сама повернулась и - бегом, догонять бандитов.

БАНДИТЫ ХОТЯТ МЕНЯ ЗАРУБИТЬ

Они еще далеко не успели уйти.

Чего у них там случилось - не знаю, только вижу: стоят, окружили атамана своего, кричат, руками размахивают.

Я еще до них добежать не успела, а уж атаман как будто ждал меня:

- Вот, - говорит, - она! Здесь она!

Потом говорит:

- Ну! Где ж плотина-то?

А я задрожала вся, руки перед ним ладошками сложила и говорю:

- Ой, дяденьки, миленькие!.. Вы только не сердитесь, не ругайтесь...