Тем временем Геворкян продышался и крикнул:

– Андрей Ильич, что такое, наконец? Второй пресс не работает, вентилятор не работает, приемник забился, а Мурзина нет! Я чинить должен? У меня другая специальность!

Шаров посмотрел на него с досадой. Мало одной неприятности – еще это вот. Да еще брат лежит в Сарайске с язвой, приходится за него производственные дела решать.

– Не шуми, Роберт Степанович! – сказал он. – Сейчас разберемся. Сейчас найдем этого Мурзина.

А Мурзин и не скрывался. Он лежал в саду на раскладушке, глядел в небо сквозь ветви яблони и о чем-то думал. Рядом сидел его задушевный друг Куропатов и смотрел то на Мурзина, то на трехлитровую банку с золотистым напитком. Думать ему не хотелось, ему хотелось еще выпить и поговорить, но он знал: когда Мурзин погружается в размышления, ему лучше не мешать. Обидеться может. Душа у человека тонкая. Тем более – жена ушла. Тишину нарушил голос Шарова:

– Мурзин! Саша! Александр Семеныч! Сашка, дери волк твою козу, ты где?

Мурзин молчал. Шаров зашел в дом, в сарай, в гараж – и наконец догадался заглянуть в сад.

– Это как понимать, Мурзин? – строго закричал он. – Там пресс сломался, а ты лежишь тут?

– Я отгул взял, – спокойно ответил Мурзин.

– А кто тебе дал? А ты, Куропатов, чего тут?

– Я за ним пришел, – спокойно ответил Куропатов.

– Два часа назад! – напомнил ему горячий Геворкян. Куропатов медленно повернулся к нему и сказал:

– А я не начальник, чтобы приказывать сию минуту. Сидим вот, разговариваем. По-человечески. И уже решили идти, между прочим.

Мурзин подтвердил:

– Вот именно. Еще минута – и пошли бы сами! В добровольном порядке, как свободные люди! А что теперь получается? Теперь получается – из-под палки!

– Скажи спасибо – наручники не одели! – подал голос Суриков из-за забора. – На меня вот нацепили уже!

Мурзин аж сел.

– Вот это да! – воскликнул он, глядя на Кравцова. – Так, значит? Новые порядки вводим?