Необычное в Цезаре было – внешность. Когда Кравцов, приехавший поздно и тихо, вышел утром из дома покойного Максимыча, где его поселили, все, кто увидел эту собаку, ахнули: ну и чудище! Лапы враскоряку, колесом, уши вислые, тело длинное, голова огромная, морда вся в складках, глаза красные... И по глазам не поймешь, что у этого чудища на уме. Но потом поняли: на уме у Цезаря одно только добродушие. Очень деликатный и ласковый оказался пес и совсем не гордый, несмотря на редкую свою породу – бладхаунд. Приглядевшись же, можно было увидеть в его глазах еще и грусть. Может быть, он грустил о прежнем хозяине – том самом бандите, который в спешке, уезжая в Англию, безжалостно оставил его, так что пришлось Кравцову приютить Цезаря. Собака ведь, принадлежа бандиту, убийце или, напротив, какому-нибудь учителю пения, как правило, понятия не имеет, что хозяин именно бандит, убийца или учитель пения. Он – Хозяин, и это главное.
А может, Цезарь грустил о новой хозяйке, жене Кравцова, к которой успел привыкнуть?
...Итак, в Анисовке утонул участковый и прислали другого.
3
В Анисовке утонул участковый и прислали другого. Кравцова.
Кравцов был человек городской, ему все тут было внове. Не нашел он в доме ни водопроводного крана, ни умывальника, когда проснулся здесь в свое первое утро. Во дворе был колодец без какого-либо механизма, со стоящим на краю ржавым ведром, привязанным длинной веревкой. Кравцов опустил ведро в колодец и поднял воду очень сомнительного запаха и вида – со щепками, с ветками, со всякой ерундой. Была, например, в ведре отломанная кукольная нога.