Однако сидеть Хоботову пришлось не так долго, как хотелось бы некоторым: через три года последовала амнистия, и обогащенный новым жизненным опытом Михаил Борисович вышел на свободу. На завод он, понятное дело, не пошел, но все его старые связи с заводской администрацией остались, и потому в последние десять лет Хоботов с успехом торговал черными и цветными металлами. В основном с зарубежными партнерами, разумеется. А в этом году, сняв с себя былую судимость, он ринулся завоевывать политические вершины.

Впрочем, Кристину не особо волновал моральный облик ее кандидата. Конечно же, он был жуликом, конечно же, все об этом знали… Но в отличие от Стольникова Хоботов умел быть милым жуликом. И к тому же он не только не сделал ничего плохого лично Кристине, но и взял ее на работу, когда в доме Тарасевич не осталось ни рубля. Уже за одно это она готова была быть ему благодарной.

… Ближе к вечеру в штабе вновь появился Синий. Он взял распечатку ее трудов, пробежался глазами.

— Молодец! — во всеуслышание похвалил он Кристину. — Поедешь с нами на телецентр? Думаю, тебе будет интересно…

Она с радостью согласилась. Господи, как же это было здóрово — вновь иметь работу, быть в гуще событий, быть нужной и полезной обществу!

Синий посадил ее на заднее сидение вместе с Хоботовым.

— Группа поддержки? — улыбнулся тот, пожимая Кристине руку. Давай-давай, пусть рядом будет хоть кто-то из профессиональных телевизионщиков! А то я что-то волнуюсь.

— Прямой эфир? — с сочувствием спросила Кристина. Она прекрасно помнила, что поначалу сама до смерти боялась стоять перед камерой.

— Он самый, — обреченно кивнул Михаил Борисович. — Ну да бог не выдаст, свинья не съест. Кстати, я сейчас почитал твою речь — очень толково. Спасибо за работу!