Публика в студии замерла, режиссер и операторы переглянулись между собой. Передача шла в прямом эфире, и остановить трансляцию не представлялось никакой возможности.

— Мне бы не хотелось поднимать здесь этот вопрос… — начал было Стольников. — Думаю, телезрителям не интересно…

— Нет-нет, нам как раз очень интересно! — запротестовал молодой человек. — Мы же все являемся налогоплательщиками и хотим знать, куда уходят наши деньги.

… Что случилось после эфира, неизвестно, но, вероятно, губернаторский мат-перемат был слышен на всех пяти этажах телецентра. Кристина же всего этого не застала, ибо сразу после передачи умчалась в садик за своей дочкой Соней.

На следующий день она как ни в чем ни бывало явилась на работу. Не прошло и пяти минут, как ее вызвали к генеральному директору.

— Мы закрываем твое шоу, — без обиняков заявила директор — пожилая дама-миллионер по фамилии Вогулина. — Ты отправляешься в административный отпуск до конца выборов. А там видно будет.

Кристина не поверила своим ушам.

— Но почему?! Я же ни в чем не виновата!

— Стольников выбрал тебя козлом отпущения, — вздохнула Вогулина. — Он подумал, что ты специально все подстроила. Хотя я уверена, это кто-то из губернаторских конкурентов подослал к нам провокатора. Мы сейчас выясняем, как этот юноша вообще попал в студию. Ведь списки зрителей были тщательно выверены…

Кристина пыталась спорить, что-то доказывать и даже шантажировать начальство уходом на другую телекомпанию. Но ничто не помогло.

Она чувствовала, что Вогулиной было жалко терять ее. Однако себя почтенной директрисе было еще жальче.

— Я не могу тебя оставить, — честно призналась она. — Если Стольников узнает, что ты всё еще работаешь, он пришлет к нам все проверки, начиная с налоговой полиции и кончая санэпидемстанцией.