— Дополнительное преимущество, — сказал Малыш и взял у меня из рук пустую рюмку, словно боялся, что я уроню ее на пол.

Мы стояли в коридоре рядом со спальней и потому вошли одними из первых, когда старший сын Северо вышел и сказал, что начинается фаза часов. Лицо Северо показалось мне вдруг изнуренным, однако жена только что закончила его причесывать и он снова благоухал одеколоном, а это всегда вызывает доверие. Мой брат, Игнасио и Малыш окружили меня, словно хотели поддержать, но никто не интересовался родственницей, которая получила число «1» и которая стояла в ногах кровати, и лицо ее было красным более чем всегда, а губы и веки дрожали. Даже не взглянув в ее сторону, Северо велел своему младшему сыну перевести часы вперед, но мальчишка не понял и засмеялся, тогда мать взяла его за руку и сняла у него с руки часы. Мы знали, что это чисто символический жест, достаточно было просто передвинуть стрелки вперед или назад, не беря во внимание, который был час на самом деле, ведь когда мы выйдем из комнаты, мы снова поставим на часах соответствующее время. Некоторым уже было назначено перевести стрелки, кому вперед, кому назад, Северо давал указания почти механически, почти безразлично; мой брат впился мне пальцами в плечо; на этот раз я был благодарен ему за поддержку, думая отом, что Малыш прав и что у меня может быть дополнительное преимущество, но уверенности ни у кого не было; родственнице с красным лицом было дано указание перевести стрелки назад, и бедняжка вытирала слезы благодарности, в конечном итоге, возможно, совершенно бесполезные, а потом вышла в патио, чтобы успокоить нервы среди горшков с цветами; чуть позднее мы слышим что-то похожее на плач из кухни, где снова принимаемся за рюмки с грапой и поздравляем Игнасио и моего брата.

— Скоро наступит сон, — сказала нам Мануэлита. — Мама послала сказать, чтобы вы приготовились.