– Другие были, – Феликс перестал улыбаться.

– Ладно бы, какой еврей писал, а то ведь свой – казак, – громыхал

Клим. – Мы ведь знаем, ты родом с Новочерскасска, с самых казачьих мест.

"Во как, – " подумал я, представив себе Феликса в черкеске, которая ему очень бы пошла. Так вот отчего он весь такой горячий, угольный, немного турецкий.

– Короче, – поднялся Клим. – Казачий круг приговорил тебя, козёл, и Стасюлевича вашего к смертной казни, и она будет приведена в исполнение в течение недели, если ты, бля, не напишешь опровержение своей гнусности. Понял ты?

– Понял, не дурак, – загадочно ответил Феликс, и тут произошло нечто неожиданное, вернее, непривычное по исполнению.

Феликс, не вставая с места, взял Клима, как пришедшегося ему почти вровень, щепотью пальцев за лицо и трижды гулко ударил затылком о деревянную дверцу стенного шкапа. Выражение лица у

Феликса при этом было такое сосредоточенное, словно он убивал таракана.

– Никогда не называй меня козлом, – пояснил Феликс, выкинул в открытое окно /нагайку /атамана, сел на место и скрестил руки на груди.

– Уй! – вскрикнул Клим, схватился за голову и выбежал из кабинета. Затем он вернулся, напялил на окровавленную голову фуражку и убежал – теперь с концами.

– Стасова приговорили – понятно, но меня за что? – сказал Феликс и разлил по стаканам остатки водки.

– А херня все эти твои ушу-душу, саньда-буйда, – сказал Феликс, словно мы только и разговаривали на эту тему.

– Почему это? – возмутился я.

– Бокс ловчей. Благородное искусство просвещенных мореплавателей.

Я когда дрался с чеченцами в ДАСе, их прямо "скорая помощь" увозила, пока один не прыснул мне "черёмухой"…

– Где дрался?

– В ДАСе – Дом Аспиранта и Студента МГУ, общага. Мы там со

Стасовым учились. Помню, там был чеченец по имени Кавказ, он говорил: "Никогда не вынимай нож, если не собираешься…"