Шведов стал нахваливать джэфф: от него-де и видения, и "иголочки" по коже, и необычайный секс-прилив. Я нервничал. Значит, если сюда нагрянут менты, то найдут целый мешок сушеного мака и обколотую компанию и нас заодно с ней. А если эта кодла обколется, то её галлюцинации и секс-прилив начнутся в присутствии моей девушки. Мне, честно говоря, не терпелось смыться, а Танька, как нарочно, всё щебетала, хихикала да драла свои ножки.

В это время раздался звонок – не условный, а самый обыкновенный, очень громкий. Шведов тут же без всяких условностей открыл дверь, и в квартиру ввалился целый ураган сомнительных личностей во главе с высоким, поджарым, хищным, весёлым, носастым мужиком в очках, светлом костюме и галстуке. В руке этого мужика (малого лет тридцати) был чёрныё дипломат. Только так, на мой взгляд, и должен был выглядеть следователь в штатском.

Очкарик тут же ворвался на кухню, оглядел всех угольными жгучими глазами и поздоровался с Танькой как с хорошей знакомой. Затем

Шведов представил его мне.

– Феликс! А это Хафизов.

Феликс бросил на меня внимательный быстрый взгляд.

– Это не Хафизов, – сказал он без улыбки. – Хафизов в очках.

– Это Хафизов, который снял очки, – залилась смехом Танька.

Феликс улыбнулся и пожал мне руку своей крепкой ручищей.

– Так вот ты какой, известный на весь мир писатель Эдгар Аллан

По, который пьет виски и заедает опием! – сказал он.

С чего он взял?

После этого Феликс без лишних слов скинул пиджак, снял галстук и рубашку, обнажив гибкий спортивный торс и мощные бицепсы. Толстые дутые вены были испещрены комариными укусами уколов.

Как только Феликс стал варить зелье, Шведов заныл, что его надо пустить без очереди. Ему надо к бабушке в деревню, ему надо забрать из садика сына…

– Началось?

Феликс прервал процесс варения и зыркнул на Шведова так, что тот мигом заткнулся.