Марья (подумала, одевается). Ну что ж, ладно...

С охапкой соломы появляется Михайла.

Михайла (застревая в дверях). О! На! баба! Ты куда это собралась?

Офицер. Ну, ну, бистро!

Михайла. Ты куда, я говорю?

Марья (не смотрит на него). К Минаевым я... за молоком.

Офицер. Да, да, молёко... (Михайле.) Ты! Слюшать! Принеси... это... еще солёма!

Михайла (растерянно чешет затылок). Еще? Гм... Ну что ж, можно и еще. (Испуганно поглядывая на Марью, выходит.)

Офицер (Марье). Ну! Бегом! Я буду ждать.

Марья (набрасывает на голову платок). Ладно... (Уходит.)

Офицер, волнуясь и нервничая, ходит по комнате,

посвистывает, смеется, потирает руки.

Прислонившись спиной к печке, потягивается, громко

зевает. Возвращается Марья.

Офицер. Что?!

Марья. Да не пускает.

Офицер. Кто не пускать?

Марья. Да ваш часовой не пускает. Орет чего-то. Меня чуть ружьем, сволочь, не запорол...

Офицер. А, глюпости! Идем, я сказать ему. (Идет к выходу.)

Марья (садится на скамеечку, разувается.) Ладно, иди, ваше благородие. А я - сейчас. Переобуюсь только.

Офицер. Что?

Марья. Переобуюсь, говорю. Валенки надену. Снегу на дворе много.

Офицер. А! Ну, бистро! (Уходит.)

Марья (поднимается, громким шепотом). Дуня!

Дуня (выглядывая с печи). Да?

Марья (сбрасывая с себя зипун). Быстро - одевайся.

Дуня спрыгнула с печки, сняла с себя белый полушубок,

старуха - свой зипун.

Дуня (переодеваясь). Ох, бабушка, милая... Знаешь, ведь я его убить хотела... Только вас пожалела.

Марья. Полно ты... Нас жалеть.

Дуня. Нет, уж бить так бить. Будем бить оптом, всех сразу.

Марья. Ладно, молчи. Беги в сени скорей. Там темно. Он не узнает.

Дуня (обнимает ее, звонко целует). Ну, бабуся... золотце мое... спасибо...