– Позвольте сказать несколько слов о наших фирменных блюдах, – зачастил официант.

– Катись ты со своими фирменными, – обрезал Юбер. – Тащи-ка мне зазуреллу, ясно? Или я на туриста смахиваю?! – реплику он закончил, скривив губы так, что стал похож на страшного злобного волкодава, готового броситься на вас и сожрать на месте.

Возможно, поэтому, когда в дверях появилась какая-то компания, нас попросили пересесть за другой столик. Юберу подали вовсе не то, что он заказывал. Потом ему пришлось пять раз напоминать, чтобы официант принес пиво. Нас, грабителей, в грабительски дорогом ресторане обслуживали из рук вон плохо – и это при том, что ресторан был наполовину пуст; чтобы задобрить официанта, я заказал одно из фирменных блюд, и мы брали спиртное – так что в итоге сумма нашего счета была равна небольшому состоянию. Вот она, еще одна особенность мироустройства, надрывающая мне сердце: даже в самом хорошем, самом дорогом ресторане вы рано или поздно нарветесь на хамство. В завершение нашего ленча официант пролил на Юбера соус. Липкий. Цвета бычьей крови. Я думал, Юбер тут же заедет ему в ряшку. Но... Но Юбер настоял, чтобы мы оставили чаевые, равные сумме нашего счета.

– Пусть знает свое место, – пояснил он мне.

– Прости, не понял, – поднял я брови.

– Он, понимаешь, считает меня ублюдком. А ты видел что-нибудь обидней, чем ублюдок – и при деньгах? Это же хуже, чем схлопотать в рыло.

Шаря в чемодане, среди банковских пачек я наткнулся на обрывок бумаги, приложенный щедрой рукой барышни из кассового окошка. Крупным почерком – один вид этого почерка возбуждал больше, чем тысяча соответствующих картинок – на бумажке было написано имя: Жослин – и номер телефона. Я показал записку Юберу. Выяснилось, что и он тоже – того. В смысле – положил на нее глаз.