Компьютеры, факсы, принтеры, вся техника, без которой фирма не могла бы функционировать в современных условиях, особенно при том размахе, который она имела, – все это находилось в соседних помещениях, кабинет же директора дышал милой, теплой, почти советской бюрократической архаикой.

Сейчас кроме Гольцмана в кабинете находился Митя Матвеев – ведущий продюсер "Норда", принесший неприятное известие о подставе, которую устроил фирме Василек.

"Вот получит, сучара, – думал про Василька Митя, откровенно злорадствуя. – Распонтился, гнида! Воинствующая нищета… Рокер-шмокер… Художник… Сейчас Гольц его уделает… С говном смешает…"

– С говном смешаю, – остановившись напротив Мити, веско сказал Гольцман. – Художник, понтярщик…

Митя согласно кивнул.

– Набери-ка мне его номер, – сквозь зубы процедил Гольцман. – Сейчас я сам с ним поговорю.

– А его нет. – Митя развел руками.

– А где же он? – в тон ему спросил Гольцман.

– В Москву уехал. В каком-то клубе концерт ему заделали…

– Сволочь… Это его последний концерт будет.

– Еще в Минске… Через неделю. Палыч делает.

– Палыч? Я свяжусь с этим Палычем. Пусть только попробует. С говном…

Поймав Митин взгляд, Гольцман осекся.

– Афиши уже висят, Борис Дмитриевич, – сказал Митя. – Весь город заклеен.

– Ничего страшного. Мало ли что там висит… Повисит, повисит, и заклеят. Ничего страшного. У нас тоже много чего висит.

– Билеты продаются… На бабки люди влетят.

– Продаются, говоришь? А откуда ты знаешь?

– Палыч говорил. Вчера. Звонил из Минска.

Гольцман подошел к столу и пробежался толстыми пальцами по клавишам телефона.

– Але! Палыч? Привет, это я.