Люди начинают задавать вопросы. Если не эта страна, тогда какая? Италия? «Нет,» — Флоренс скалится сквозь свои изумруды, — «не Италия. Я была в Италии. Хотя мистер Грин был просто очарован Италией.» «Наскучить доктору для пациента означает стать похожим на других. Пациент изо всех сил борется за признание своей исключительности. И это, конечно, тактический ход, уклонение от самой сути психоанализа.» Первое, что Хоть-Куда-Американский-Парень сказанул Флоренс на самом краешке их знакомства: «Садам в Вест-Сайрил-Коннолли пора закрываться.» Такая реприка была ей приятна, просто замечательная реплика, силою этой реплики Баскервилль и был снова приглашен. И во второй раз не оплошал: «Прежде чем цветы дружбы увяли, дружба усушила Гертруду Стайн». Джоан похожа на этих ослепительных девушек из «Вог», дразнящих в своем микенском неглиже, голенькие животики со льдом. «Он движется,» — произнес Мандрагор, и рояль приподнял себя волшебно на несколько дюймов и закачался из стороны в сторону в осторожном болдуиновом танце. «Он движется,» — согласились остальные пассажиры, околдованные постгипнотическим влиянием. «Они движутся,» — говорит Джоан, отсылая к своему вырезу, где тоже колышется из стороны в сторону, вибрирует тайное движение Хайнца. Я выношу супу серьезное предупреждение, задрапированное самыми недвусмысленными что ни есть выражениями, и Джоан благодарно лыбится, но не мне, а Памеле Хэнсфорд Джонсон. Может быть, Виргинские острова? «Мы там были в 1925-м, мистер Грин пон_сил, я провозилась с его желудком всю ночь, и мухи, мухи — это что-то невероятное.» Они задают неправильные вопросы. «Где» — вместо «зачем». «Я как-то читала, что средний возраст добровольцев Чана — тридцать семь лет. Да, с такой компанией многого не навоюешь». Это точно, мне тоже тридцать семь, и если Чан Кай-ши решил положиться на мужчин моего сорта, ему придется распрощаться с материком. Охо-хо, нет ничего лучше интеллигентских посиделок, за исключением перепихона, сдобренного легким итальянским аперитивом.