– Вот Ганди… – начал повар.

– Перестань. Вероятность, что Бозо станет Ганди, знаешь, чему равна? Нулю. И для нас с ребятами – то же самое. Требовать, чтобы мы стали святыми, – это гнусность. Тебе-то ведь тоже нимб вряд ли светит, так с какой стати ты ждешь этого от нас?

– Не знаю, я просто ищу выход для вас…

– Ну конечно, такие, как ты, видят его только в преодолении себя. Другого выхода для нас, толстяков, как будто нет. А ведь ожирение – это болезнь. Если у человека рак, кому хватит цинизма толковать ему о преодолении себя? Да, я знаю, это нельзя сравнивать. Мы весим 180 кило по своей собственной вине. Нечего было обжираться как свиньи. Раковый больной – жертва, а мы нет. Что посеяли, как говорится, то и пожинаем. Так что извольте записаться в святые и совершать подвиги во искупление своего греха, так, что ли?

– Я вовсе не это хотел сказать.

– А сказал именно это.

– Черт возьми, я же на вашей стороне, парни!

– Я знаю. Это-то и ужасно, что даже друзья нас не понимают. Ожирение – опыт, которым не поделишься.

И тут я подумал о Вас. Возможно, это иллюзия переписки, но мне кажется, что Вы меня понимаете. Я знаю, что Вы тоже прошли через проблемы с питанием, правда, совсем иного рода. Или дело в том, что Вы писатель. Принято думать, хоть это, может быть, наивно, что «инженерам человеческих душ» доступен чужой, лично не пережитый опыт. Помнится, это поразило меня в «Хладнокровном убийстве» Трумена Капоте: ощущение, что автор знает изнутри всех персонажей, даже второстепенных. Мне бы хотелось, чтобы Вы знали меня так. Наверно, это абсурдное желание, связанное с презрением окружающих, от которого я страдаю. Мне нужен человек, далекий от всего этого и в то же время близкий мне, – это и есть писатель, не правда ли?

Вы скажете мне, что писателей много и что вдобавок английский не Ваш родной язык. Знаю. Но именно Вы меня вдохновили, и я ничего не могу с этим поделать. Я перебрал в уме всех живых писателей. Конечно же я читал интервью, в котором Вы сказали, что отвечаете на все письма, – это, согласитесь, редкость. Однако клянусь Вам, причина не в этом. Просто мне кажется, будто с Вами все возможно. Не могу внятно это объяснить.