Подросток был, как минимум, на три года старше Нэта и гораздо крупнее. Нэт понимал, что в такой ситуации любой его ответ окажется неправильным.

— Я… мне… — Вместо слов изо рта Нэта вырвался испуганный писк. Он остановился и попытался прибавить своему голосу уверенности. — Мне действительно, действительно жаль, что всё так вышло.

И тут же понял, что словам его недоставало ни уверенности, ни искренности. Скорее, они прозвучали ехидно, без всякого сожаления.

— У-у-у-у, у-у-у-у, — фальцетом сымитировал подросток вопль Вуди. — Все слышали? А теперь он говорит, что ему действительно, действительно жаль! И мне кажется, во всяком случае судя по его голосу, что никакого сожаления он не испытывает.

Приятели поддержали его злобным смехом, Нэт видел перед собой забор из грязных шей и ухмыляющихся физиономий.

Он только собрался ответить, как внезапно почувствовал, что его рука завибрировала от какого-то нового звука, поначалу едва ощутимого, но постепенно усиливающегося. Странно… Передавался этот звук по верёвке, привязанной к ошейнику Вуди. В недоумении Нэт посмотрел на пса.

Спутанная шерсть Вуди стояла дыбом, разлохматившись чуть ли не вдвое. Море белых сверкающих клыков и два блестящих глаза. От рычания Вуди в жилах стыла кровь. Белобрысый отпрянул и нервно хохотнул:

— Он бешеный или как?

Нэт изо всех сил пытался оттащить Вуди от подростков.

— Таких, как этот, мы пристреливаем! — прокричал парень. — Потом подвешиваем за задние лапы на десять дней, после чего рубим на мелкие кусочки и скармливаем свиньям. Ты лучше держись от меня подальше, если не хочешь, чтобы это случилось с твоей собакой!

Под злобный смех Нэт вернулся к автомобилю.

— Кто это? — негодующе спросила Джуд.

— Не обращай на него внимания, — ответил Мик. — Этот маленький пронырливый паршивец — сын хозяина таверны. Скверный парень. В прошлом мне уже приходилось перекинуться с ним парой слов. Возможно, поэтому он и начал цепляться к Нэту.