Допрос был поверхностным. Удостоверение личности, свидетельство о рождении и месте жительства, проверка наличия на документах фотографии с афримской печатью.

– Куда вы направляетесь, Уитмэн?

– В Дорчестер, – сказал я, как мы договорились отвечать в случае ареста.

– У вас там родственники?

– Да, – я дал ему имя и адрес выдуманных родителей.

– У вас есть семья?

– Да.

– Но ее с вами нет.

– Нет.

– Кто в группе главный?

– Мы все сами по себе.

Наступила долгая пауза. Он снова изучал мои бумаги. После этого меня отвели обратно в палатку, где я ждал окончания допроса остальных. Затем два африма в штатском покопались в наших вещах. Обыск был чрезвычайно поверхностным, изъяли только вилку, которая оказалась в одном из рюкзаков сверху. Два ножа, спрятанные в подкладке моей сумки, они не обнаружили.

После обыска пришлось снова долго ждать, пока перед палаткой не появился грузовик с большим красным крестом на белом фоне. Гуманитарный паек Красного Креста для беженцев некоторое время держался на установленном уровне – два килограмма продуктов в протеиновом эквиваленте. Однако с тех пор, как афримы взяли дело в собственные руки, количество выдававшейся провизии пошло на убыль. Я получил две маленькие банки консервированного мясного фарша и двойную пачку сигарет – сорок штук.

Затем нас вывезли из города на трех грузовиках и выгрузили в тридцати километрах от него в том же месте, где задержали. Весь следующий день до наступления ночи мы искали тайник со своими запасами, который устроили при первом известии о возможности облавы. Этого оказалось мало, и на поиски ушло еще полдня.

Ни разу за все время нашего вынужденного посещения территории, занятой афримами, мы не видели ни одной женщины, не слышали никакого намека на их присутствие там. Ночью мне было не уснуть, я чувствовал, что теряю надежду увидеть Салли и Изобель.