Не хочу сказать, что размышления о футболе – это какое-то нецелесообразное использование воображения. Возьмите Дэвида Лейси – главного футбольного корреспондента газеты «Гардиан». Тонкий писатель и явно умный человек, он наверняка посвящает игре даже большую часть своего внутреннего мира, чем я. Разница между Лейси и мной заключается в том, что я редко думаю. Я воображаю. Стараюсь словно воочию увидеть каждый гол Алана Смита, представить все поля первого дивизиона, которые мне приходилось посещать, а раз или два, страдая от бессонницы, я начинал перебирать всех виденных мною игроков «Арсенала». (В детстве я знал имена их жен и подружек, а теперь припоминаю только, что Сьюзан Фардж была невестой Чарли Джорджа, а жену Боба Уилсона звали Мегз. Но и эти отрывочные воспоминания кажутся до ужаса бесполезными.)
Нельзя сказать, что я думаю об этом в общепринятом смысле слова. Никакого анализа и никакого мыслительного процесса во мне не происходит, поскольку чокнутым не требуется системный взгляд на собственные пунктики. В некотором роде это и есть определение наваждения (что, кстати, объясняет, почему только очень немногие сдвинутые признают себя таковыми. В прошлом сезоне один мой знакомый фанат морозным январским днем по собственному желанию поперся на встречу резерва «Уимблдона» с резервом «Лутона» – и не из чувства превосходства или самоироничной юношеской задиристости, а потому, что ему было попросту интересно. А потом еще изо всех сил убеждал меня, что нисколько не эксцентричен).