И он подошел поближе к охотнику, тронул поводок вожака.

— Подходит, наверно, — согласился Демьян. — Раз Медведев — значит, его род от медведя идет.

— Эх, жаль! — воскликнул круглолицый искатель. — Не я из рода Медведя, жаль!

И охотнику показалось, что в его серых глазах промелькнуло искреннее огорчение.

— Чего жалеть, — сказал Демьян. — Все равно у вас какой-нибудь сир есть. Только найти его надо. Поискать нужно…

— Что за «сир»?

— Сир — это род так по-нашему называется, — пояснил охотник.

— Есть, должно быть, — согласился искатель. — Не безродный же я?..

Потом он, словно старательно укладывая в памяти новое слово, а возможно, и новое понятие, повторил:

— Сир — род! Сир — род!

Он обошел упряжку и, остановившись перед охотником, ткнул себя в грудь, сказал басом:

— Я — Семка, Семен… А его зовут Полей, — и он показал на кучерявого искателя, который топтался возле Пеструхи. — Имя полное ему — Аполлон!

— Нимьян, — ответил охотник на вопросительный взгляд Семки. — Русские Демьяном зовут. А отца моего Романом звали.

— Поедешь обратно — заезжай к нам, Нимьян-Демьян Романыч! — пригласил круглолицый Семка. — Погреешься, чайком попотчуем!

— Заходи-заезжай, — поддакнул и кучерявый Поля, рассматривавший Пеструхины рога. — Сам с нашим Медведевым поговоришь. Вон наши балки. Два-три дня тут простоим, потопчемся…

— Не стесняйся, заходи запросто, — улыбнулся Семка.

Демьян осторожно почистил обросшие сосульками ноздри оленей, чтобы им легче дышалось. Потом поправил лямки и тяжи, надел капюшон кумыша, попрощался с бородачами-искателями и тронул упряжку.

Заскользила нарта. И Демьян подумал, прислушиваясь к тихой мелодии полозьев, что теперь, наверное, будет много забот и много шума. А места тут были тихие.