– Как стихия, потери есть? – спросил он, когда Василий помог ему спустить эту непонятную штуку, оказавшуюся весьма тяжелой.
В тон Дормидонтову прозвучала и реплика Коли:
– Вот ведь хрень какая, Вася. Мы-то думали, что смыло тебя.
Диспетчер в панике, боится машины пускать, да никто и не летит. Мы с
Мефодьичем только и вызвались, нам жить насрать. – Коля весело расхохотался.
Старик пожал плечами. За все годы, что он прожил на стойбище, его хоронили десятки раз, а потом оказывалось, что по ошибке. А вот если бы не прилетели – пришлось бы туго.
– Это радиобуй. – Дормидонтов кивнул на непонятный предмет. – Таких сейчас плавает по этим лужам гребаным – хоть жопой ешь.
Картографическая функция у них, понимаешь. – Сплюнув, Игнат
Мефодьевич продолжил: – Спихнешь его в воду – и вся недолга. У него блок питания автономный, будет пищать да сигнал на спутник подавать.
Только привяжи его, а то дрейфовать начнет чего доброго. Один такой уже вылавливали… В следующий раз прилетим только через месяц, так что патроны экономно расходуй.
– А откуда воды-то столько? – не удержался и задал вопрос Василий.
– Да хрен его знает, небылицы всякие рассказывают. Знаю только, что столько трупов за всю афганскую кампанию не было, сколько нынче.
Зараза, три моря получилось на ровном месте…
Продолжая ругаться, пилоты залезли в машину и уже через пять минут покинули грешную землю. А Василий еще немного постоял под струями воздуха, метавшимися между винтом и землей, и покатил радиобуй к кромке воды. На это ушло не более получаса, но Чокморов изрядно взмок – очень неудобной оказалась конструкция. Едва буй погрузился в тихую заводь, контакты замкнулись и на вершине конуса тут же запульсировала красная лампочка. Крепко-накрепко привязав буй к шесту с флюгером, старик вернулся в избушку.