— Я знаю, что ты там! — орал Скиннер. — Тебе некуда бежать. Выходи и дерись!

Никто бы не отказал такому вежливому приглашению; 47ой швырнул в окно засаленную сковороду и, когда Скиннер развернул ружье этом направлении, воспользовался удобным случаем. Пули пролетели сквозь дверь и проделали полдюжины отверстий в груди байкера.

Байкер упал на колени, как будто молил о помощи, но не получив ответа, рухнул лицом в грязь.

Собака радостно лаяла и крутилась вокруг.

Агент 47 убрал узи, пошел обратно за ВЦР и увидел оставленную на кухонном столе коробку собачьей еды. Он остановился и, в знак благодарности, вывалил все содержимое в миску. Собаке начала жадно есть, а ее благодетель вернулся на парковку машин.

Красный мерседес исчез, видимо Марла уехала на нем. Большая часть стекла отсутствовала, поэтому 47ой выбил остатки, надеясь на то, что люди подумают, что окна опущены. Однако, замаскировать отверстия от пуль было не так просто. Все, что ему оставалось — забраться внутрь, положить ВЦР на сидение и уехать.

Два байкера валялись на земле у первого пропускного пункта, где Марла сбила их.

Сортировальная машина перекрывала дорогу, но если Марла смогла проехать на Мерседесе, тогда 47ой тоже проедет. На дороге были следы внедорожных шин поперек ямы, и, прибавив газу, агент выехал на шоссе.

Теперь ничто не могло остановить его; 47ой прибавил газу.

Большой Кахуна был мертв, но операцию трудно было назвать удачной, учитывая, каким беспорядком все закончилось. Поэтому вместо нескольких дней отпуска, как планировалось первоначально, ему придется вернуться в отель и залечивать раны. Одна из которых, судя по боли на левой руке, была серьезной.