Теперь здесь было пусто и уныло. Не любил Черный Ягуар храм. Не любил ворон, которые летали над крестом. Не любил Бога. Потому что сделал Он Черного Ягуара по Своему образу и подобию. И не хотел Черный Ягуар иметь с Ним дело. Знал он, каково это быть, Черным Ягуаром. Либо копия получилась плохая. Либо Оригинал ужасен. Но вдруг показалось Черному Ягуару, что Страшный Бог может дать ему ответ. Сам не ждал от себя. Повернул к храму. Встал на колени. Сказал: «Здравствуй, Бог. Не знаю, жив Ты или уже умер. Ты ужасен и мрачен, и я Тебя, поверь мне, боюсь. Не стал бы беспокоить — обращать Твое внимание на себя, зачем мне это? Но сегодня прошу: выполни мою просьбу — помоги Лорду. Не знаю, что с ним, но знаю, что ему нужна помощь. И если грозит ему опасность — прошу: отведи. И если ценой за его жизнь будет моя жизнь — спаси его, Бог. Я согласен».

А потом вороны налетели на Черного Ягуара и стали нападать на него. Галдя, и крича, и бросаясь в лицо. И понял он, что не принял Бог его просьбу. Отмахнулся от ворон, встал, повернул к остановке. И вдруг заметил нервное шевеление в кустах. Подошел, отбиваясь от птиц. Увидел птенчика. Черного слабого птенчика. Взял одной рукой, продолжая отмахиваться от ворон. Обошел часовню, со стороны пустыря — чтоб зеваки не глазели — залез на нее, благо, вороны отстали. Кажется, поняли, что помочь их птенцу хочет Черный Ягуар. До самого купола забрался Черный Ягуар. До креста, который так ненавидел. Подсадил вороненка в гнездо. Спустился. И — бегом за автобусом. Тот уже, наверное, Земля и Небо, две остановки проехал.

Удвоил скорость, помчался, как ветер, заранее огибая редких прохожих, и вдруг услышал вой. Нечеловеческий вой. Он раздавался впереди, там, куда и так стремился Черный Ягуар. Еще быстрее понесся Черный Ягуар. Воздух засвистел в ушах. Но вой был громче, пронзительнее свиста ветра. Мучительным, болезненным был этот вой. Отсюда он несся, где сгрудилась неровной кучей серых людей толпа. Да, точно отсюда.