— Кое-что сохранилось, — уклончиво возразил Черный Ягуар. — Я проверю твои слова.

— Проверь, — мягко усмехнулся старик. — Могу я тебя попросить об одной вещи?

— Что именно?

— Я столько лет сидел при искусственном освещении. Мои сыновья боялись открывать окна, чтобы, не дай Бог, кто из соседей не увидел мой силуэт. Теперь мне бояться нечего. Открой, пожалуйста, шторы. Я хочу умереть при дневном свете. Я хочу видеть небо. Жаль, что сейчас не лето. Летом как-то веселее отдавать Богу душу. И форточку тоже открой — очень хочется вдохнуть свежего воздуха.

Черный Ягуар подошел к окну, отдернул штору, открыл форточку. Поток свежего воздуха устремился в комнату, напоминающую книжный склеп. Старик зажмурился и прикрыл лицо ладонью.

— Может, закрыть обратно?

— Нет, пусть останется. Кто там ползет по стеклу?

— Муха.

— Зимой редко бывают мухи.

— Спутницы смерти, — равнодушно заметил Черный Ягуар. — Я часто вижу их в домах клиентов. Насекомых привлекает запах смерти. Они его заранее чувствуют.

— Это возможно, — согласился старик. — Что-то такое я слышал…

Неожиданно он воодушевился.

— Знаешь, что я хочу сказать тебе? Вот эта муха — она ползет по стеклу. Ей кажется, что она держит своими лапками весь мир — тот, который снаружи. Всю его тяжесть. Он лучше, чем этот — тесный, мрачный. Там — свет и простор. Муха не видит, что это просто стекло. Ей не нужно держать на своих лапах весь мир. Достаточно вылететь в форточку…

— И замерзнуть.

— И замерзнуть, потому что она не готова к такому исходу событий. Если бы она понимала, что занимается бесполезным занятием, то была бы совсем другой. Ей не страшен был бы холод.