На экране мигает сообщение. Дикого привели, просят дальнейших инструкций. С помощью Желтопузого приказываю оставить связанным и уйти. Не убивать. Вернуться на поверхность.
Вэнь Шу трясет все больше. Похоже у него истерика. Свертываю коммуникатор, беру пистолет со скамьи.
— Ну что с вами делать? — спрашиваю я.
Секретарь не выдерживает, вскакивает. Трясется, полусогнувшись на краю платформы и начинает быстро-быстро говорить:
— Я знаю вазный сведения, господин. Очень вазный, меня нельзя убивать. Я показу, где хозяин плячет больную зену. Очень больная, ей пола в хоспис. Больные это плохо, господин. Они опьедают всех нас. У хозяина с зеной тлое детей, господин. Я знаю, много детей тозе плохо. Я указу, я знаю адлес….
Я смотрю на Желтопузого, думая, что он сейчас вскочит и бросится на своего секретаря, но, видимо, раскрытая тайна окончательно ломает китайца. Он сидит ко мне спиной, неподвижно и беззвучно.
Мне жалко его жену.
И детей.
И даже самого Желтопузого.
Я с удивлением прислушиваюсь к себе. Да, мне жалко их.
— Много детей плохо, господин! — лопочет Вэнь Шу.
А я встаю, подхожу к платформе, спрыгиваю на ржавые рельсы и молча ухожу в тоннель.
Вэнь Шу мне тоже жалко. И это открытие удивляет меня еще больше.
23
Лорд: Извини, что задержался, я на связи.
Ягуар: Ерунда, у меня времени много, часа два точно есть. Ничего серьезного не случилось? А то у нас тут целый день стреляют: утром, сейчас опять начали.
Лорд: я тоже утром выстрел слышал. Сейчас не знаю, я из подземки пишу.