Не произнеся ни слова, она аккуратно положила ложечку на тарелку, поднесла к губам лежавшую на коленях белую салфетку. Кто-то запел, замелькали вспышки фотоаппаратов.

— Просто хочу спать. — Меня словно оставили одного в незнакомом городе, да еще без чемодана. Я сидел, скрестив руки на груди, когда официант поставил передо мной стейк, над которым сразу повисло белое облачко. «Представь белую простыню, — вещало оно. — Только-только из прачечной. Шикарную белую простыню. Ну как? Вот бы тебе на ней растянуться! Сначала похолодит, потом тепло станет. И пахнет солнцем».

Моей кисти коснулась маленькая девичья рука, я уловил слабый аромат духов. Прядь тонких прямых волос скользнула по щеке. Я очнулся, как от щелчка, и открыл глаза.

— Потерпи еще немного, уже скоро конец. Прошу тебя, — шепнула мне в ухо подружка. Белое шелковое платье очень ей шло, подчеркивало грудь.

Я взял нож и вилку и не спеша принялся вырезать из стеика кусочки в форме буквы «т». За столами царило веселье, гости говорили наперебой, громкие голоса смешивались с лязгом вилок и стуком тарелок. Шум — как в метро в час пик.

— Честно сказать, я все время на свадьбах сплю, — признался я. — Всегда. Это закон.

— Да ну?

— Что я, врать буду? Правда. Ни одной не было, чтобы не заснул. А почему — сам не знаю.

Подружка озадаченно сделала глоток вина, зажевала ломтиками жареной картошки.

— Может, у тебя комплекс такой?

— Понятия не имею.

— Точно — комплекс.

— И мне все время снится, что я хожу с белым медведем по битому оконному стеклу, — попробовал пошутить я. — А виноват во всем пингвин. Это он насильно пичкает нас с медведем конскими бобами. Большие такие бобы, зеленые…

— Молчи! — отрезала она, и я умолк.

— Я же действительно на свадьбах засыпаю. Один раз бутылку с пивом опрокинул, на другой свадьбе три раза ножи и вилки на пол ронял.