Ира прыгала от радости, а котенок смотрел на нее медленным тяжелым взглядом.

Он стоял, прижав головку к одному плечу. Лапки у него были тонкие, белые. А живота и в помине не было. Вместо живота — высокий свод.

Неизвестно, сколько времени он простоял бы так, но перед ним появилось блюдце с молоком, и тут котенок проявил себя! Он до того самоотверженно лакал, что вымок от подбородка до белых лап.

Блюдце убрали, и будущий кот начал облизываться. А в его вытаращенных глазах было столько глупейшего удивления, словно несчастный сомневался, он ли это ел.

Ирину маму все приводило в восторг, а когда котенок начал икать, отчего содрогался весь, ей захотелось его погладить.

Иканье и самого котенка удивило до крайности. Он смотрел невидящим взглядом. Он просто был потрясен тем, что с ним происходит, и, как говорится, весь ушел в себя. Когда он наконец выпрямился во весь рост, облепленный мокрой шерстью, Ирина мама не выдержала и засмеялась:

— Боже, что за вид!

— Он простудится, — сказала Ира.

— От теплого молока?

— Посмотри, как он обляпался, видишь — дрожит?

Ирина мама схватила чистое махровое полотенце и принялась котенка сушить. Она так усердно его вытирала, что он вопил и царапался. В конце концов, укутанный и сытый, уснул.

Естественно, котенок сразу стал считаться маминым. И не только потому, что она то и дело спрашивала: «Где мой котик?» Просто Ире теперь не влетало, что бы котик ни делал и где бы ни наделал!

А уже через неделю уличного подкидыша невозможно было узнать.

Ирина мама так взялась за его питание, что однажды соседка, Мария Ивановна, не выдержала и спросила:

— Я не понимаю вас, зачем вы ему так распихиваете желудок?

— А мне кажется — только-только… Он же растет!

— Две котлеты зараз? Взрослый мужчина наедается двумя котлетами, а вы такой фитюльке. .