Была лишь одна незадача — Девичье поле оказалось занято, ибо снести, скажем, старое здание Педагогического института даже Никите Сергеевичу пока не по силам. С другой стороны к монастырю примыкает новое кладбище — тоже не место для съемок Масленицы. Тогда-то, по-видимому, и возникла идея использовать замершую поверхность пруда в качестве замены полю. Правда, при этом вид на монастырь оказался иным, чем с исторического Девичьего поля, но зтут уж было ничего не поделать, пришлось сменить ракурс.
И здесь — забавный поворот нашего сюжета: когда нужно было готовить съемки эпизода, оказалось, что этот самый пруд… продан. Да-да, продан частному лицу. Мы можем лишь представить себе реакцию Михалкова, когда ему сообщили эту новость. — Что за чушь, — поморщился, должно быть, режиссер. И послал гонцов разузнать, в чем там дело.
Чудесный грузинВ 88-ом году, едва Горбачев реабилитировал нэповскую кооперацию, одним из первых «кооперативных» ресторанов, открывшихся в Москве, стал грузинский ресторан «Пиросмани», с хинкали, с шашлыком, с «Кахетинским», а главное — фасадом прямо на этот самый Новодевичий пруд. Хозяином его был и остается ресторатор по имени Торнике Копалеишвили, грузин, как вы понимаете. Причем грузин совершенно необыкновенный.
Дело в том, что он не просто ресторатор, но тоже своего рода артист в своем деле. С самого начала он украсил стены своего заведения отменной живописью, на небольшом подиуме разместил некоторые разнородные старинные предметы — инкрустированный рог, старый граммофон, гитару, пианино, антикварный стол и гнутые кресла, много еще каких-то вещей и вещичек, которым позавидовала бы и галерея «Роза Азора».