Да и не дружил Адлан ни с Мовлади, ни с Лёмой. В школе у него были свои друзья, такие же крутышки, как он сам, мажоры.

Дорога до школы проходила мимо районной поликлиники, мимо автобусной станции и рынка, потом через площадь наискосок, между зданиями администрации, построенными еще в советские времена. Мовлади с Лёмой успевали наговориться обо всем, что им было интересно и чего нельзя было обсудить со старшими.

— Гордый человек Адлан, зазнается, — сказал Лёма по-чеченски. И тут же перешел на русский: — Понты колотит, а сам обыкновенный чмошник!

И впрямь, если разобраться, кто он такой, Адлан? Что он сделал сам? Взял у папаши тачку и думает, что теперь он Джеймс Бонд! Тоже герой: если бы не отец и не дядя, кем бы он был?!

Мовлади как бы отвечал Лёме и в то же время говорил о своем:

— Хорошо милиционерам. Они много получают.

— Даже после отчислений в фонд Кадырова остается достаточно!

— Ага, добровольно-принудительных…

— Ну так что, пять тысяч долларов — и ты милиционер, — сказал Лёма.

— У меня нет пяти тысяч долларов, — отрезал Мовлади.

— За полгода отбиваются, дальше чистая прибыль.

— Знаю. Но у меня все равно нет таких денег. И у моих родственников тоже нет.

А вот Адлана возьмут в милицию: папаша за него заплатит. Или вообще без денег: дядя устроит. Да только Адлан не пойдет в милицию. Он же трус и слабак. Адлан уедет в Россию, учиться в институте.

— Слушай, — спросил вдруг Лёма, — а почему семья Адлана еще не переехала в Россию? У них же полно денег!

Мовлади задумался, перевесил сумку с книгами и тетрадками с одного плеча на другое и ответил: