А вот в этой заводи он, Бакенщик, два часа промучился, освобождая от сети лосенка. Было бы там чуть глубже, утонул бы будущий сохатый. А если б он припоздал к событиям, истек бы лосенок кровью, потому что браконьеры увешали свою сеть острыми крючками.

Галина после той истории слышала какие-то угрозы в его адрес – изрезанная в клочья сеть стоила, по местным меркам, немало. Уж точно дороже жизни лосенка. Вот и напоминала про ружье. Но сам Бакенщик знал, что ружье ему не понадобится. Не будет в него никто стрелять. Он не смог бы объяснить причины своей уверенности, но точно чувствовал.

Он притормозил лодку и осмотрел очередной красно-желтый бакен. Жив-здоров, даже в покраске не нуждается. Ничего ему не будет. И, скорее всего, доживет до конца геолого-исторического цикла. В отличие от Бакенщика, живущего в других временных интервалах.

До конца маршрута осталось немного, потом – развернется и все же домой. Километры против течения на сработанном дедом изделии его нимало не смущали.

И вдруг – огонек на берегу. Никого вроде не должно здесь быть. Местные в турпоходы не ходят, браконьеры не палят костров, а какому-нибудь джиперу сюда точно не подъехать – берега заболочены.

Можно было, конечно, и мимо проплыть, но не таков Бакенщик. На Реке его интересовало все.

Он легким движением весел направил лодку к огню.

– Ау, хозяева! – негромко крикнул Бакенщик, когда острый нос лодки вспорол прибрежные заросли и подошел к довольно высокому для этого участка реки берегу. Только знающий человек мог здесь обосноваться. Совсем интересно стало.

А вот и лодка хозяина, привязана к иве. Похожа на его собственную, как две капли воды. Оно и понятно, одним топором сделана. И одними руками.

Вот теперь все ясно.

– Валентин Сергеевич! – во весь голос позвал Бакенщик. Питерец глуховат, город всем слух портит.