Вечером в бараке было тоскливо и тихо. Кто-то валялся на койке, кто-то пытался играть в шахматы… Лысоватый капитан чистил пистолет. В углу у окна сидел младший лейтенант и пощипывал струны гитары. Венька лежал на койке и смотрел вверх на переплетения матрасной сетки второго яруса. В головах у него висели футляр для скрипки, планшет и пистолет в кобуре. Женька вытащил из альбома портрет погибшего Митьки, принес его к столу и сдвинул в сторону шахматы. - Ну-ка, подвиньтесь… - сказал он и приколол рисунок кнопками к столу. Шахматисты пересели. Женька поставил на стол стакан с водой и рядом положил широкую мягкую кисть. - Сахар есть у кого-нибудь? - спросил он, обводя взглядом всех сидящих за столом. Человек десять подошли к столу и остановились, разглядывая рисунок. - Сахар есть у кого-нибудь? - повторил Женька. - А ты что, чай пить с ним собрался, что ли? - зло спросил кто-то. - Я спрашиваю, сахар есть у кого-нибудь? - не обращая ни на кого внимания, еще раз сказал Женька. - Подожди, Женя, - сказал из-за его спины Архипцев. - У него у самого был сахар… Архипцев подошел к тумбочке погибшего Митьки, сел на его кровать и стал выкладывать из тумбочки все содержимое. На кровать легли финский нож, новая фуражка, довоенная фотография Митьки в форме ремесленника, футбольный мяч, альбомчик и кулек сахару. - На, - протянул Архипцев Соболевскому кулек и аккуратно сложил все вещи обратно в тумбочку. Соболевский насыпал в стакан с водой сахар и долго размешивал его кистью. Когда сахар почти полностью растворился в воде, Женька вынул кисть и стал покрывать портрет Митьки сладкой водой. - Зачем это, Женька? - спросил лысоватый капитан.