- Вот спасибо! Вот уважил! Пристроил все-таки. Значит, что там будет? Овес, почта и детишки? Так это же действительно хорошо, дурень! Это же просто здорово! Гуревич посмотрел на Женьку и весело рассмеялся. - Серега! - сказал он. - И ты знаешь, что самое смешное? Что в тот будний день, когда ты привезешь почту, из большого количества чужих писем одно будет адресовано тебе. Командир, даю слово, что, когда ты вскроешь конверт, увидишь плохой почерк Женьки Соболевского! - Ну что ты треплешься? - не выдержал Женька. - У меня очень приличный почерк! Но Гуревич не обратил на Женьку внимания и продолжал: - И знаешь, что он тебе напишет, этот Ванька Жуков? «Возьми меня отседова. Сейчас мирное время, и стрелки-радисты вовсе не нужны. А я буду тебе помогать овсы опрыскивать и сгружать почту… А еще я умею рисовать вывески…» И мой тебе совет, Сережа, не обращай внимания на орфографические ошибки и, если сможешь, помоги. Он не всегда хорошо острил, но это не его вина, а его беда. Парнем он был приличным… - Успокойтесь, штурман, - холодно проговорил Соболевский. - Такого письма никто из вас не получит. Вам принесут кусок бристольского картона с золотым обрезом, на котором будет напечатано приглашение посетить выставку одного из лучших художников современности - Евгения Александровича Соболевского. Приходите. Я буду вас встречать в первом зале. Вы меня узнаете по бархатной куртке и большому банту. Рядом будет стоять лучшая девушка в мире… Гуревич посмотрел на Архипцева и презрительно спросил: - И мы пойдем на выставку этого бархатного пижона? - Боже нас сохрани! - в ужасе ответил Сергей. - Ни в коем случае! Стать свидетелями его позора? Это жестоко!.. - Не выдумывайте, - спокойно сказал Соболевский. - Вас просто не пустят жены. - Какие жены?! Соболевский с жалостью поглядел на Архипцева и Гуревича. - Как только кончится война, Сергей женится на маленькой худенькой блондинке, которой обязательно захочется пойти в оперетту именно в день моей выставки.