Вскоре весь полк стал летать на «пешках». Время от времени машины не возвращались на аэродром, и тогда с завода приходили в полк новые, модернизированные «пешки», а военно-авиационные школы и училища присылали молоденьких франтоватых младших лейтенантов с фанерными чемоданами. Весной сорок третьего года командир второй эскадрильи Дорогин (он тогда уже был командиром эскадрильи) вызвал к себе Кузмичова и сказал: - К-ккузмич, подпиши акт приемки новых машин… Кузмичов подписал. - Х-ххорошие машины? - спросил Дорогин. - Ничего, - равнодушно ответил Кузмичов. - Что-нибудь н-нновое есть? - Движки теперь не ВК-105, а ВК-107 ПФ… - Эт-тто что за ПФ? - удивился Дорогин. - Пушечно-форсированный, - объяснил Кузмичов. - С непосредственным впрыском… - Это хорошо или п-пплохо? - Вам хорошо, мне плохо, - ответил Кузмичов и попросил разрешения закурить. - Кури, Кузмич, - сказал Дорогин. - Я тебя не п-ппонял… Кузмичов закурил. - Чего ж тут не понять, - сказал Кузмичов. - Летать хорошо, чинить плохо… - Ясно, - усмехнулся Дорогин. - Грех тебе, Кузмич, жаловаться. Ч-ччинить приходится редко - хороним чаще. - И хороним редко… - Т-ттоже верно. Б-ббортовые номера проставили? - Проставили. - Какие? - Сто четырнадцатый, сто пятнадцатый, сто девятнадцатый… - Кузмичов посмотрел на потолок. - И… все. Больше не успели. - Ладно. Ты, Кузмич, прими сто пятнадцатую. Мы туда совсем мальчишечек сажать будем… Понял? Кузмичов погасил папиросу. - А вы?.. - спросил он. - А я возьму себе Малюгина, - сказал Дорогин. - Боровикова лучше… - Х-ххорошо, Кузмич, я возьму Боровикова. И Кузмичов стал механиком сто пятнадцатой «пешки».

С того дня прошло больше года, и сейчас, обняв руками пропахшую бензином землю стоянки самолета номер сто пятнадцать, Кузмичов лежал, ни о чем не думая, ничего не вспоминая…

ВСЕГО 5 ДНЕЙ НАЗАД…

2 АВГУСТА. НОЧЬ