Объединялись много раз: на пышных конгрессах, помпезных форумах, одухотворенных соборах, — с пением «Славянки», братанием «красных» и «белых», выносом знамен и хоругвей. И, как правило, после пылких речей и умильных тостов объединение рассыпалось, оставляя после себя замусоленный казачий лампас, бутафорский геральдический знак, горькое разочарование народа.

Лишь однажды Фронт национального спасения стал штабом народной революции — объединил тысячные толпы, сплотил депутатов Верховного Совета, построил баррикады, защищал Конституцию, умирал под пулеметами, сгорал в пожарище, гнил в тюремных камерах и исчез во плоти, но остался в духе, как это бывает с героями и святыми.

Недавний опыт Народно-патриотического союза России обнаружил всю дефектность старых методик, когда множество мелких партий, возглавляемых «крупными» лидерами, делают невозможным союз, разрушают иерархию, порождают склоки, сеют ренегатство, еще больше дробят патриотов на радость власти. НПСР был камнедробилкой, в которой измельчались, превращались в пыль и труху патриотические движения и партии, включая и коммунистов.

Новое объединение произойдет не на банкетах и учредительных съездах, а на баррикадах, в залах суда, в раскаленных национально-освободительных схватках, где расплавятся омертвелые структуры и догмы и возникнет сплав товарищей по борьбе, узнающих друг друга по жертвенному поступку и братской помощи. Новый «Народный фронт» — не изделие партийных вождей, клеящих из папье-маше очередного «троянского коня», а драгоценный кристалл, возникающий из магмы народного сопротивления.

Помехами этой новой революционной коалиции остаются честолюбие израсходованных лидеров, клюющих крохи былой респектабельности. Бюрократическая спесь аппарата, умерщвляющего любую живую молекулу. Ухищрения власти, для которой «единый фронт патриотов», как гильотина для последнего Людовика.