Интерес Хлебникова был утолен выстрелом в голову, и это подтвердило, что американцев убивают не только в Багдаде, но и в Москве.

Виктор Иванович Черепков вот-вот должен был обыграть во втором туре «молодого предпринимателя» и стать мэром Владивостока, столицы «приморского криминального края», где гигантские банды заправляют рыбой и крабами, лесом и золотом, контролируют наркотрафик из Азии, заселяют китайцами русские земли. «Растяжка» с гранатой, изувечившая отважного политика, была поставлена бандитами, как знак глубокого уважения к борцу с криминалом.

Пусть нам не лгут, говоря, что крупный бизнес удален от политики. Он и есть — политика, заставившая «Единую Россию» принять закон о лесных и водных угодьях, согласно которому заповедные леса вырубаются под усадьбы миллиардеров, русские речушки и озера становятся собственностью новых князей и баронов, и детишки, дерзнувшие нырнуть за кувшинкой или сломать подберезовик, будут разорваны на куски бультерьерами.

Крупный бизнес — это и господствующая идеология, объявившая частную собственность святыней. Теперь норильские рудники и заводы, построенные зэками, — раскулаченными крестьянами, репрессированными генералами, осужденными генетиками, — служат Потанину, Прохорову и Хлопонину, во имя которых совершалось это несусветное насилие, строилась «индустрия на костях».

Крупный бизнес — это и господствующая культура наслаждений, похотей, извращений, когда в лазурных бассейнах садомиты сверкают бриллиантами, вшитыми в срамные места, истязают на потеху младенцев, и лучшие архитекторы, дизайнеры, модельеры за бешеные деньги создают эстетику разврата.

Крупный бизнес — это и государственная религия, «культ Мамоны», метафизика денег, ради которых начинаются войны, идет торговля детскими органами, продаются государственные тайны и церковные святыни, и каждый год миллион русских людей исчезает бесследно, чтобы возникла новая пятерка миллиардеров.