Именно эта пламенная, жертвенная любовь — и есть та вселенская энергия, без которой не воскреснет прах.

Итог «красного проекта» — неудача. Мы не достигли бессмертия, не достигли рая, страна лежит в руинах. Но сам проект с его Победой 45-го года — величайшее достижение. Наша неудача не снимает проблемы бессмертного человечества. Русский вариант этого проекта рухнул, но он абсолютно актуален для нынешнего человечества. Полубессознательно человечество над этим работает. Современный глобализм имеет дурное, бездуховное свое воплощение, как слипшиеся в бесцветную массу культуры, как захват Америкой всех остальных людей, как супермаркет, где народы выставлены на продажу, каждый со своей ценой. Но, с другой стороны, это продолжение интеграции мира для решения задачи, непосильной одной стране и народу. Не для того, чтобы перебрасывать нефть с одного полюса на другой или двигать товары из Мехико в Ванкувер и обратно. Налицо огромный прорыв технологий, накопление знаний о человеке, где биоинженерия, генетика, клонирование, создание искусственного интеллекта служат все той же задачи, — преодолению смерти.

Но подлинный синтез невозможен без вселенской молитвы, любви, упования на добро, без религиозной этики. Одной «западной машины», рациональной науки, механического знания мало. Россия, как страна великих скорбей, страна великих жертв, и есть страна-молитва, страна-добро. Западная техносфера плюс светоносная русскость дадут желаемый синтез.

Я прожил большую жизнь. Главное желание моей жизни — я хотел бы умереть и лечь в одну могилу с отцом. Отыскать, наконец, его могилу, и в ней вместе с ним упокоиться. И вместе с ним воскреснуть. Увидеть, как из волжской земли собирается его плоть, как наполняется он красотой жизни. Ему, когда он погиб, было тридцать три года, как и Христу. Вместе мы сядем за огромное застолье, где сидит весь наш род, вся наша бесчисленная, уходящая в прошлое родня, которая уже — не родня, а народ. Это будет трапеза воскрешенного, пасхального человечества. Во главе стола сядет Спаситель.