В тот вечер я, как всегда, взяла у матери корзинку из ливистоны. Как обычно от корзинки исходил вкусный запах. Не сдержавшись, я обратилась к матери с вопросом:

— Мама, а почему только Камику можно есть эту еду?

На это мать, поколебавшись, ответила:

— Потому, что в будущем она станет верховной жрицей.

— А почему госпожа Микура не ест эти яства?

— Микура свои обязанности уже выполнила, и в ней нужды больше нет.

Я абсолютно не понимала, о чем говорит мать.

— Но разве не госпожа Микура по-прежнему верховная жрица?

— Госпожа Микура подготовила себе замену, ее обязанности на этом закончились. Если что-то случится с верховной жрицей, Камику сможет заменить ее. Ни в коем случае нельзя допустить, чтобы остров остался без верховной жрицы, — сказала мать, заглядывая в кувшин, чтобы убедиться, достаточно ли там воды. Мать беспокоилась, так как последние дни стояла жара. Я тоже заглянула в кувшин. Воды оставалось только на донышке. Когда воды будет совсем мало, нам не разрешат пить, чтобы Камику могла утолить жажду.

— Мама, а почему не ты следующая Оо-мико? Ты ведь дочь госпожи Микура. Никак не могу понять, почему не ты, а Камику станет верховной жрицей?

На мой вопрос мать не ответила, уставившись на воду в кувшине. В воде отражались два лица — мое и матери. Я пристально посмотрела на нее. Мать была мала ростом и смугла лицом. Я как две капли воды была похожа на нее.

— Ты еще мала, чтобы понять. На этом острове все предрешено. После «светлого начала» обязательно следует «темное начало». Госпожа Микура («светлое начало»), я, ее дочь («темное»), ее внучка Камику («светлое»), — мать замолчала и отвела взгляд. Хоть я и была еще мала, я догадалась, что я, как и мать, «темное начало», так как следовала за Камику.

— То есть я «темное начало»?

— Правильно. Если бы у тебя была младшая сестра, то она была бы «светлым началом».